| | Очень приятный мягкий голос с бесконечным разнообразием и богатством интонаций Александра Вертинского еще при жизни превратил этого великого шансонье в легенду. А легенды, насколько известно, не забываются, сколько бы лет ни прошло… К слову сказать, ровно 60 лет назад Александр Николаевич совершил свой многодневный гастрольный тур по Сахалину, память о котором, как оказалось, жива не только в воспоминаниях теперь уже немногих очевидцев того события, но и в эпистолярном наследии самого поэта, композитора и артиста.
| Сегодня мы предлагаем вашему вниманию три сахалинских письма Вертинского из архива его семьи, которые, уверены, добавят немало новых красок к портрету и самого артиста, и земли, на которой мы живем.
|
ЮжноСахалинск.
17 ноября 1950 г.
Дорогая Пекочка!
Вчера прилетел сюда из Хабаровска. Там я кончил
12го, но три дня ждал самолета – не было. Наконец вчера выпустили нас. А тут, в ЮжноСахалинске, отложили два концерта, потому что я должен был петь 14го уже. Паника была страшная – звонки, телеграммы… Но ничего не поделаешь – ждали погоды. В Хабаровске было 25 градусов мороза, а в облаках 35 градусов. И самолет не отапливался – трубы замерзли. Можешь себе представить, в какую сосульку я превратился за 3 часа полета! Но вечером уже стоял на сцене – пел и улыбался. А все потому, что здесь получил твое и доченькины письма! Это меня очень поддержало. Тут у меня шесть концертов, а потом дальше: Комсомольск – Николаевск – Сов. Гавань – буду двигаться на самый крайний север Малой Земли, как здесь называют Сахалин, а вы – Москва, это Большая Земля! Хорош бы я был, если бы
уехал в драповом пальто! Мне и в шубето холодно! Край тут большой, и даже невозможно посчитать, где я буду петь, потому что артисты сюда хорошие не едут, интерес к ним огромный, и людям хочется послушать. Со всех концов Малой Земли летят телеграммы в филармонию. Боятся, что я проеду мимо. Все это очень трогательно, и както совестно отказывать этим дальним точкам нашей родины, приходится терпеть и соглашаться. А условия жизни и переезда очень трудные. Почти всюду самолет, а в такое время – это мука. Да и вообще я их побаиваюсь. Но… ничего не попишешь! Раз попал сюда, надо «выполнять задание», как у нас говорится. Кормят тут прилично, и ты не думай, что я ем одну колбасу. Номер у меня пустой, но большой и теплый. Кровать мягкая. Что ж еще. Только вчера вернулся из концерта, зажег свет, смотрю – крыса бежит через всю комнату и в дырку в угол! Я поднял «хай», вызвал директора. Дырку заложили кирпичами, и я спал спокойно. Я ведь их боюсь до полусмерти! Принимают меня очень тепло и слушают, затаив дыхание. Пиши пока сюда. Адрес мой: ЮжноСахалинск, гост. «Дальневосточник», поцелуй моих куколокдоченек и скажи, что папа очень благодарит их за письма. Настеньку за то, что читает поанглийски и пьет рыбий жир, а Биби за четверки, и тысячу поцелуев. Привет Лидии Павловне. (…)
Ну, еще раз до свидания!
Крепко вас целую. Храни вас Бог.
Саша.
P. S. Посылаю доченькам серебр(яные) бумажечки от чая и от папирос. Пусть играют. Я курю теперь хорошие сигареты, а то горло болит от дряни.
Подробнее читайте в журнале «Особое мнение плюс» №72 (июнь-июль 2011 г.)
|
|
